Во вторник, 11 августа 2026 года, министр инфраструктуры и регионального развития Владимир Боля побывал в Унгень с визитом на стройплощадках трёх проектов города. Однако в видеообращении, опубликованном в тот же день мэрией муниципия, министр объявил и о другом, чего не было в официальной программе визита: авто- и железнодорожный вокзал города должен быть передан мэрии и превращён в «мультимодальный вокзал».
Вместе с мэрией мы построим настоящий мультимодальный вокзал. Спереди мы должны подвести поезд, который будет привозить пассажиров из Ясс и из Кишинёва, а сзади — автобусы, которые повезут их во все сёла района, а затем и региона. Владимир Боля, вице-премьер-министр, министр инфраструктуры и регионального развития
Вокзал в Унгень обслуживает и поезда, и автобусы, а мультимодальный вокзал именно это и означает: единое место, которое связывает поезд, районные и междугородние автобусы и микроавтобусы и городской транспорт так, чтобы пассажир переходил с одного на другой в одной и той же точке. Министр говорил о передаче мэрии как железнодорожного вокзала, так и расположенного рядом автовокзала, и пообещал транспорт «по контролируемым и справедливым ценам». Идея логична — но пока это лишь идея, произнесённая вслух.
Что пообещал мэр
Мэр муниципия Виталие Врабие поблагодарил министра и пообещал, что местная администрация вложит средства в реновацию вокзала сразу после его принятия.
С того момента, когда вы передадите нам в собственность этот вокзал, мы вместе вложим в него средства так, чтобы отремонтировать его как можно быстрее и вернуть общественный транспорт — городской, международный и национальный — сюда, где ему и место. Виталие Врабие, мэр муниципия Унгень
Он закончил словами «В добрый час! Ждём». И именно это последнее слово точнее всего описывает нынешнее положение: ожидание. Потому что, помимо заявленного намерения, ни один из шагов, которые превратили бы фразу в факт, ещё не сделан. Вот они, по порядку.
Официальное сообщение министерства не упоминает вокзал
В тот же день министерство опубликовало на своём сайте сообщение о визите в Унгень. В нём перечислены три реализуемых проекта — агропродовольственный рынок (17,7 миллиона леев), обновление Французского парка (25,9 миллиона леев) и подъездная дорога к Свободной экономической зоне (22,1 миллиона леев) — каждый с суммой, стадией работ и числом бенефициаров. Вокзала в нём нет.
Из всех тем, затронутых министром в Унгень, преобразование вокзала, таким образом, — единственная, оставшаяся лишь в видеообращении мэрии, без единой строки в официальном сообщении ведомства, которому и предстоит произвести передачу. Это разница между проектом, взятым на себя письменно, и фразой, произнесённой на месте.
Собственность или управление? Кто на самом деле решает
Два заявления даже не говорят в точности об одном и том же. Министр сказал, что вокзал будет передан мэрии; мэр говорил о моменте, «когда вы передадите нам в собственность». Это не языковой нюанс: закон знает два разных пути, с разными последствиями для того, кто владеет зданием, кто платит за содержание и кто мог бы однажды его отчудить.
Первый путь — в собственность муниципия. Вокзал вышел бы из имущества государства и перешёл бы в имущество города. Решается это не в Унгень: постановление принимает правительство (Закон № 121/2007, ст. 6) и только с согласия Муниципального совета Унгень (Положение, утверждённое Постановлением Правительства № 901/2015, п. 10). Далее следует акт приёма-передачи и перерегистрация в кадастре. Лишь тогда муниципий становится собственником — с правом инвестировать, но и с полной ответственностью за здание.
Второй путь — в управление муниципия. Здание остаётся государственным, а мэрия лишь управляет им на основании договора пользования. Закон это допускает: запрет передавать публичное имущество «в безвозмездное пользование (комодат/ссуда)» касается только частных лиц, а не публичного органа (Закон № 121/2007, ст. 10). Тогда город может содержать и использовать вокзал, но право его отчуждать и основная ответственность остаются за государством.
К железнодорожному вокзалу добавляется ещё один слой. Железнодорожная инфраструктура — включая вокзалы — по закону является публичной сферой государства и не может быть отчуждена, пока сохраняет этот режим (Кодекс железнодорожного транспорта № 19/2022, ст. 10); вывод имущества из этого режима также утверждается правительством. А при реорганизации Железной дороги Молдовы, решённой в феврале 2026 года, государство осталось явным собственником инфраструктуры — путей, участков и вокзалов. Часть, относящаяся к автовокзалу, который обслуживает автобусы и микроавтобусы, подпадает под общий режим публичной собственности. Каким бы ни был путь, основной акт принимается в Кишинёве, а не в Унгень.
Такого акта нет в публичном доступе. В Государственном реестре местных актов нет ни одного решения Муниципального совета Унгень о принятии вокзала — на последнем заседании совета, 24 июля, такого пункта в повестке дня не было, а объявление прозвучало после него. На уровне правительства на портале публичных консультаций нет ни одного проекта постановления о вокзале в Унгень. То, что государство формализовало в эти дни по железнодорожной линии, — другое: увеличение уставного капитала Железной дороги для содержания инфраструктуры, объявленное 5 августа, а не передача вокзала в Унгень.
Что происходит с рейсами от «Славены»
Обещание мэра — «вернуть общественный транспорт… сюда, где ему и место» — читается на фоне ситуации, которую сама мэрия уже месяцами пытается изменить.
С 22 декабря 2025 года часть районных и междугородних рейсов отправляется с парковки у торгового центра на улице Декебал, 19/B, известной как «автовокзал у Славены», которой управляет АО «Автотранспортная база № 28». В феврале 2026 года Муниципальный совет отменил его разрешение (Решение № 2/3 от 17 февраля) на том основании, что участок имеет коммерческое назначение, а не назначение автовокзала, и что место не отвечает требованиям безопасности, установленным законом; тогда мэрия обратилась в ANTA и полицию с требованием прекратить деятельность.
С тех пор ситуация осталась прежней: агентство, которое лицензирует автовокзалы, публично не объявило ни о какой мере, а рейсы по-прежнему отправляются с той же парковки. «Вернуть» транспорт на старый вокзал предполагает, таким образом, чтобы это сначала действительно произошло — на законном основании, а не только через объявление — и оставляет открытым вопрос для пассажиров, которые сегодня уезжают с Декебал: на каком основании и на каких условиях их снова переместят. Частный оператор, у которого отозвали разрешение, ранее публично объяснял, что выбрал место на Декебал, чтобы избежать загруженной центральной артерии, и потому что этот район часто посещается жителями.
На какие деньги и к какому сроку
Мэр говорил об инвестициях — «мы вложим в него средства… отремонтируем его как можно быстрее» — не называя ни суммы, ни источника финансирования, а у реновации вокзала пока нет публично оценённой стоимости. Муниципий финансирует часть инвестиций за счёт займа: в июле 2026 года он впервые выпустил муниципальные облигации на 10 миллионов леев, деньги, предназначенные для уже утверждённого списка дорог.
Точно так же нет и срока. Глаголы, использованные обоими выступавшими, — «мы сделаем проект», «с того момента, когда вы передадите» — стоят в будущем времени и обусловлены передачей, которая не состоялась. Не объявлена ни одна дата: ни для передачи здания, ни для начала работ.
Почему фраза — это ещё не вокзал
Сопоставьте сказанное и то, что есть на бумаге, — и видна дистанция между ними. Чтобы обещание стало мультимодальным вокзалом, нужен акт передачи — на уровне правительства, а затем решение местного совета, — чёткая формула (собственность или управление), деньги и срок, а также разблокирование ситуации со «Славеной», где профильное ведомство публично не объявило ни о какой мере. На 11 августа ни одного из этих элементов не было в публичном доступе.
Сама по себе идея не фантастична: она накладывается на железнодорожную модернизацию в Унгень — городе-узле на границе с Румынией, где готовятся электрификация железной дороги и переход на европейскую колею на участке в сторону Кишинёва. Но намерение, объявленное на месте, и проект с документами — две разные вещи, и между ними стоят месяцы процедур. Пока же самое точное слово — то, которым закончил мэр: «Ждём».