В Унгенах мы достигли такого уровня административной утончённости, что вещи больше не бывают просто «да» или «нет».
Они бывают «да, но».
«Нет, однако».
«Предстоит».
«В процессе».
«Обсуждалось».
«Будет».
И, моя любимая, высшая форма существования молдавского проекта: «предполагается».
Гражданину остаётся простая часть: выяснить, в каком из вариантов он живёт сегодня.
На этой неделе я хотел выбрать тему для редакционной колонки. Не понадобилось. Местная реальность выложила мне на стол три, а потом я понял, что это одна и та же тема.
Делия.
Мультимодальный вокзал.
Автостанция «Славена».
У одной вода, у другого поезда, у третьей автобусы. Никакой связи, скажете вы.
А связь есть.
Во всех трёх обычный человек рискует прийти к одному и тому же вопросу:
Хорошо. Но конкретно — что, чёрт возьми, происходит?
Пляж, где всё в порядке, кроме той большой мокрой штуки посередине
Начнём с озера Делия.
У нас есть муниципальный пляж.
Пляж открыт.
У нас есть спасатели.
Люди приходят.
До этого момента гражданин без специальной подготовки в области административных процедур мог бы сделать безумное предположение, что на открытом пляже можно купаться.
Не спешите.
Зона не имеет санитарного разрешения. В 2026 году она не была включена в календарь мониторинга. После гибели рыбы в начале августа Примэрия запросила пробу воды.
Результат, сообщённый Центром общественного здоровья: V класс по химическим параметрам. Самый низкий класс.
И это не статистическая случайность.
V класс в 2024-м.
V класс в 2025-м.
V класс в 2026-м.
Центр общественного здоровья говорит, что вода непригодна для купания.
Пляж остаётся открытым, со спасателями.
Ценю последовательность.
Вода, по крайней мере, знает, чего хочет от жизни.
Три года подряд: V класс. Без колебаний. Без популизма. Без предвыборных обещаний, что в следующем году она перейдёт в IV класс.
Единственный нерешённый элемент в этом уравнении — то, что мы понимаем под словом «пляж».
Для простого человека «открытый муниципальный пляж» передаёт относительно банальное сообщение: приходишь, лежишь на солнце, заходишь в воду.
У нас полное сообщение выглядит так:
«Приходите спокойно. Спасатели здесь. В воду, впрочем, Центр общественного здоровья говорит, что заходить не стоит.»
Я ничего не имею против спасателей. Напротив. Если люди заходят, очень хорошо, что есть кто-то, кто может их вытащить.
Просто ситуация приобретает лёгкий привкус открытого ресторана, в котором санитарный орган говорит, что еда непригодна к употреблению, но официанты на своих местах.
Возможно, не хватает лишь таблички:
МУНИЦИПАЛЬНЫЙ ПЛЯЖ «ДЕЛИЯ»
Режим: открыто.
Спасатели: да.
Купание: лучше не надо.
Вода: участвует на свой страх и риск.
И здесь речь уже не о юридической тонкости. Речь о сообщении, которое получает человек, когда видит, физически, открытый общественный пляж.
Учреждения знают дело. Гражданин видит шезлонг.
Это разница.
Мультимодальный вокзал, это великолепное средство передвижения в будущее
В понедельник министр инфраструктуры Владимир Боля объявил в Унгенах, что авто- и железнодорожный вокзал будет передан Примэрии и превращён в мультимодальный вокзал.
Звучит хорошо.
Я и правда считаю, что это было бы хорошо для города.
Мэр Виталие Врабие говорил о быстрых инвестициях.
И тогда я сделал то, что делают журналисты, когда портят атмосферу красивого заявления: начал искать документы.
В публичных реестрах, проверенных Triunghi.md, я не обнаружил решения о передаче. Не было указано финансирование. Не был указан конкретный срок. А официальный пресс-релиз о визите министра в тот же день даже не упоминал вокзал.
Это не значит, что вокзал не будет передан.
Может, будет.
Надеюсь, что будет.
Это значит лишь, что существует разница, маленькая и раздражающая, между «сделаем» и «сделано».
В Республике Молдова эта разница иногда страдает от дискриминации.
«Будет передан.»
«Передаётся.»
«Примэрия примет.»
«У нас есть мультимодальный вокзал.»
Четыре предложения. Четыре разные административные реальности.
В политической коммуникации, однако, если произнести их достаточно быстро, они становятся почти одним.
Надо всё же признать, что мультимодальный вокзал в его нынешней форме публичного намерения имеет некоторые выдающиеся преимущества.
Не может опоздать.
Не может превысить бюджет.
Не может иметь проблем на торгах.
Не может иметь строительных дефектов.
Не протекает крыша.
Не замерзает туалет.
Не обижается ни один подрядчик.
Он идеален.
Будущее — вероятно, лучший строитель, который когда-либо был у Молдовы.
Поставляет безупречно — до того дня, когда становится настоящим.
После этого начинаются акты приёмки.
Я не прошу никого не объявлять планы. Нормально, что министр и мэр говорят о том, что намерены сделать.
Я прошу лишь сохранять предложения в их глагольных временах.
Будущее — в будущем.
Настоящее — в настоящем.
Акт — после того, как акт существует.
Кажется мелким требованием, но цивилизация в целом строилась из таких капризов.
«Славена», или момент, когда для автобуса начинаешь нуждаться в высшем образовании
С автостанцией «Славена» мы уже входим в зону, где шутить нужно с документами на столе.
ANTA издала акты о Программе перевозок, в которых фигурируют рейсы, связанные с «Ungheni GA Slavena».
Параллельно Муниципальный совет Унген приостановил, а затем и отменил собственное согласие на обустройство по адресу Дечебал, 19/B, ссылаясь в том числе на коммерческое назначение участка и проблемы безопасности.
Это не значит, что приказы ANTA сами по себе доказывают законность всей деятельности автостанции.
Не доказывают.
И акты Муниципального совета тоже не дают нам права автоматически изобретать противоположный вывод.
Это разные органы, с разными компетенциями и актами, которые производят разные последствия.
С точки зрения административного права — очень интересно.
С точки зрения человека с сумкой в руке:
где автобус?
Здесь встречаются два мира.
В первом есть материальные компетенции, правовой режим участка, Программа перевозок, административные акты, уведомления, приказы, решения Совета и разграничение полномочий.
В другом есть тётя Мария, которой нужно добраться домой.
Тётя Мария не обязана знать, какой акт какое последствие производит.
Ей не должна быть нужна папка с PDF-файлами, чтобы добраться до автобуса.
Ей не нужно защищать на остановке магистерскую работу:
«Пересечение компетенций местного публичного управления с регулированием регулярных услуг автомобильных пассажирских перевозок: кейс-стади, Дечебал, 19/B».
Автобус уходит.
Она хочет быть в нём.
Административная цивилизация начинается именно там, где человеку больше не нужно понимать организационную структуру государства, чтобы воспользоваться услугой.
Мы иногда предлагаем премиум-вариант.
Открываешь приказ ANTA.
Открываешь решение Совета.
Проверяешь даты.
Смотришь, какое учреждение за что отвечает.
Ищешь ещё один регламент.
Отправляешь ещё один запрос.
Делаешь себе кофе.
Появляется ещё один PDF.
В итоге у тебя есть все шансы понять ситуацию.
Автобус тем временем ушёл.
Кот
Шрёдингер придумал почти век назад знаменитую историю о коте в коробке, находящемся, по логике эксперимента, в двух состояниях одновременно, пока не откроешь коробку и не проверишь.
Это был мысленный эксперимент.
Унгены, похоже, увидели здесь административный потенциал.
У нас есть пляж Шрёдингера: открыт, но вода объявлена непригодной для купания.
У нас есть вокзал Шрёдингера: переданный в будущем заявления, но без публичного акта передачи, обнаруженного на момент проверки.
И у нас есть транспортное дело Шрёдингера: акты, изданные разными органами, из разных компетенций, которые гражданин должен сам сложить воедино, чтобы увидеть картину.
Проблема в том, что гражданин не живёт на семинаре по квантовой физике.
Ему нужно отвести ребёнка куда-то.
Ему нужно добраться на работу.
Ему нужно успеть на автобус.
Может, он хочет искупаться.
В эксперименте был воображаемый кот в коробке.
У нас — человек.
И у коробки обеденный перерыв.
Настоящий парадокс: Унгены действительно движутся
Я мог бы закончить здесь традиционным «ничего не делается, все плохие», собрать ещё немного аплодисментов и разойтись по домам довольными.
Только это было бы ложью.
Унгены действительно развиваются.
Муниципий выпустил облигации на 10 миллионов леев на ремонт улиц.
Ведёт европейский проект UCare на 1,47 миллиона евро — на зелёную инфраструктуру и адаптацию к климату.
Мост через Прут достиг примерно 55%, а на молдавском берегу началась установка пролётного строения.
Строятся подъездные дороги к новому агропродовольственному рынку.
На Дечебале торговцы купили брусчатку для общественной парковки, а Примэрия взяла на себя работу и остальные материалы.
Так что речь не о мёртвом городе.
Именно здесь и есть интересная часть.
Унгены, похоже, модернизируются физически быстрее, чем модернизируется то, как администрация объясняет гражданину реальность.
Мы дошли до зелёной инфраструктуры.
До муниципальных облигаций.
До европейских проектов на миллионы.
До международного моста.
До «мультимодального».
Мы больше не администрация с реестром, перевязанным бечёвкой.
Но когда человек спрашивает:
«И как теперь, конкретно, обстоят дела?»
иногда вновь появляется бечёвка.
Только теперь это PDF.
Государство производит ещё кое-что, что нельзя торжественно открыть
Когда мы говорим «администрация», мы думаем об асфальте, канализации, документах, парках, лампочках, справках.
Видимые вещи.
Вещи, рядом с которыми можно поставить табличку.
Вещи, которые можно сфотографировать.
Но есть ещё один общественный продукт, который нельзя торжественно открыть с ленточкой.
Определённость.
Гражданин должен знать, что действительно сегодня.
Не то, что хотелось бы.
Не то, что обсуждается.
Не то, что «предстоит».
Сегодня.
Может он зайти в воду или нет?
Передача решена или намечается?
Кто отвечает?
Какой акт существует?
Куда обращаться?
Это не требует совершенства.
Иногда правильный ответ может быть:
«Пока не знаем.»
Это хороший ответ.
«Процедура не завершена.»
Хорошо.
«Это не в нашей компетенции.»
Хорошо.
«Акта пока не существует.»
Прекрасно.
Я в любой момент предпочту ясное «пока нет» невнятному «да, то есть не совсем, но в принципе да, только процедурно предстоит».
У «нет» есть недооценённое качество.
Его понимаешь.
Административный туман удобнее для учреждения, но когнитивный счёт приходит гражданину.
И человек оплачивает его временем.
Нервами.
Звонками.
Поездками.
Вопросами.
Мы оцифровали государство. Человек остался переходником
Вот это забавляет меня больше всего.
Мы уже много лет говорим о цифровизации.
У нас есть реестры.
Порталы.
Электронная подпись.
Интероперабельность.
Платформы.
Цифровые услуги.
Дашборды.
Весь набор.
Потом появляется реальная проблема, и мы обнаруживаем, что у учреждения A один кусок, у учреждения B другой, учреждение C объясняет что-то третье, пресс-релиз упрощает, акт не упрощает вовсе, а человек открывает пять вкладок в браузере и начинает сам связывать всё это.
Настоящая интероперабельность.
Ручная.
На дому.
Гражданин — это переходник между учреждениями.
Цифровое государство передаёт через человека.
Если человек не понимает с первого раза, у него, вероятно, старая версия прошивки.
Читает ещё один приказ.
Скачивает ещё один PDF.
Звонит куда-то.
Перезагрузка.
Теперь работает.
И после того как он закончил отлаживать администрацию, он может спокойно вернуться на работу, чтобы производить налоги, из которых мы финансируем следующий проект цифровизации.
Очень красивый экономический круговорот.
KPI ноль
Может, прежде километров асфальта, привлечённых миллионов, поданных проектов, проведённых заседаний и опубликованных пресс-релизов должен существовать более банальный показатель.
KPI ноль.
После взаимодействия с учреждением гражданин понимает ситуацию лучше, чем прежде?
Да?
Молодец.
Нет?
Тогда что-то не работает.
А если человеку нужна пресса, чтобы узнать, что означает пресс-релиз учреждения, которое существует именно для того, чтобы ему что-то сообщать, мы создали примечательную конструкцию:
публичная услуга с техподдержкой, переданной на аутсорс журналисту.
Проблема даже не в том, что учреждение не знает.
Часто оно знает очень хорошо.
Проблема возникает, когда учреждение считает, что сделало свою работу, потому что люди внутри учреждения понимают, что они хотели сказать.
Гражданин не участвует во внутреннем заседании.
Не видит папку.
Не знает предыстории.
Не получает пояснительную записку во сне.
Он видит открытый пляж.
Слышит министра.
Идёт на автобус.
Это его интерфейс с государством.
А у хорошего интерфейса есть простое правило: не нужно читать техническую документацию, чтобы узнать, что делает кнопка.
У Унген есть мост.
Есть европейские проекты.
Есть облигации.
Есть зелёная инфраструктура.
Может, будет и мультимодальный вокзал.
Всё это хорошо.
Осталось построить ещё кое-что.
Оно не стоит 1,47 миллиона евро.
Не требует асфальта.
Его даже не нужно выставлять на торги.
Административную реальность, которую человек мог бы понять, не открывая все PDF-файлы.
А пока — добро пожаловать в Унгены по Шрёдингеру.
Всё ясно.
Нужно лишь открыть коробку.
И приложения.
Иллюстрация, сопровождающая этот материал (в списках и при репосте в соцсетях), создана искусственным интеллектом.