Утром 13 июля примар муниципия Унгень Виталие Врабие принял в своём кабинете американку из Сиэтла. Её зовут Меган Нокс, она волонтёрка Корпуса мира, находится в Республике Молдова четыре недели и говорила по-румынски. В Унгень она останется на два года, а её задача — помочь примэрии оцифровать свои услуги. Примэрия представила её как «эксперта в области информационных технологий и цифровизации, которая пять лет работала в компании „Microsoft“ в качестве менеджера проектов».
Вопрос, который в городе, давшем Политехническому институту инженеров, напрашивается сам собой: почему именно американка? Разве в Унгень не нашлось своего выпускника, который сделал бы это?
Мы искали ответ в документах, а не во впечатлениях. И документы говорят нечто менее удобное, чем подозрение: примэрия уже пыталась нанять этого человека. За деньги. По конкурсу. Шестнадцать месяцев назад.
Конкурс марта 2025 года, которого никто не заметил
21 марта 2025 года примэрия муниципия Унгень опубликовала на собственном сайте объявление: «Конкурс на замещение должности специалиста/ки IT (по цифровой трансформации)». Задачи, по тексту объявления:
Поддержка внедрения и расширения проектов Smart City […] Внедрение новых проектов по переходу к полностью цифровому и умному городу. Координация и внедрение проектов, связанных с IT-инфраструктурой муниципия. Взаимодействие с техническими командами для внедрения систем видеонаблюдения, интеллектуальных систем общественного транспорта.
Это, слово в слово, та работа, ради которой приехала Меган Нокс.
А теперь деталь, которая переворачивает вопрос, с которого мы начали. Вот какое образование примэрия потребовала для этой должности:
высшее образование в области (публичного управления, экономики, права); опыт внедрения проектов цифровой трансформации; знания в области IT-платформ, цифровой инфраструктуры и технологий Smart City.
Примэрия не искала выпускника Политехнического. Она не требовала инженерии, не требовала информатики, не требовала программирования. Она требовала публичного управления, экономики или права — плюс опыт цифровой трансформации. То есть ровно профиль менеджера проектов. Ровно профиль Меган Нокс.
Срок подачи документов истёк 7 апреля 2025 года. На сайте примэрии нет ни списка допущенных кандидатов, ни результата этого конкурса — хотя по другим должностям, объявленным в тот же период (земельный режим и кадастр, строительство, инвестиционные вопросы), примэрия каждый раз публиковала и список допущенных, и результаты. Что случилось с тем конкурсом, публично не сообщалось.
Зато известно, что сказал примар 13 июля 2026 года, принимая волонтёрку:
Мы хотели иметь в команде человека, который поддержит нас с точки зрения цифровизации услуг.
Виталие Врабие, примар муниципия Унгень
Через шестнадцать месяцев после конкурса примэрия по-прежнему хочет этого человека. И человек приезжает из Сиэтла, бесплатно, на два года.
У функции, ради которой она приезжает, нет наименования в законе
Здесь проходит различие, которое меняет весь разговор, и оно не семантическое — оно юридическое. IT-специалист и специалист по цифровизации — не одно и то же. Первый поддерживает сеть в живых, чинит компьютеры, администрирует сервер. Вторая перепроектирует публичные услуги, ведёт проект, меняет то, как учреждение работает с человеком у окошка. Меган Нокс приезжает ради второго.
Единый классификатор государственных должностей (Закон № 155/2011) перечисляет для аппарата примэрии ровно девять наименований должностей: секретарь местного совета, главный бухгалтер, главный архитектор, внутренний аудитор трёх степеней и «специалист» — главный, старший, просто специалист. И всё. Во всём приложении корень «digital» встречается ноль раз. А статья 3 закона категорична: власти «используют […] исключительно наименования государственных должностей, предусмотренные настоящим законом».
Методическое руководство Государственной канцелярии идёт ещё дальше: в штатном расписании нельзя писать «специалист по [чему-то]». Пишешь «специалист». Сфера остаётся спрятанной в должностной инструкции, невидимой снаружи.
В объявлении о найме примэрия может написать что угодно — и написала «специалист/ка IT (по цифровой трансформации)». Но в штатном расписании, документе, который и создаёт должность, такого наименования быть не может. Там пишется «специалист». И всё.
Вот в какой комнате примэрию заставили искать — ей позволено хотеть эту функцию, но не позволено её называть. У работы, которую будет выполнять Меган Нокс, нет наименования в молдавском праве на местном уровне. Нет класса оплаты. Нет карьеры. Нет бюджетной строки.
А в структуре примэрии нет даже программиста
Остаётся вторая половина объявления. Примэрия представила Меган Нокс не только как эксперта по цифровизации, но как «эксперта в области информационных технологий и цифровизации». Слово «IT» — примэрии. И, в отличие от цифровизации, должность программиста юридически возможна — Закон № 158/2008 выводит её из сферы государственной должности, а приложение № 10 к Закону № 270/2018 даёт ей собственные наименования: инженер-программист, администратор сети, программист, аналитик. Стоит, значит, посмотреть, что у примэрии на самом деле есть в её структуре.
Структура аппарата — публичный документ, утверждённый её же Муниципальным советом (решение № 2/14 от 31 марта 2023 года, с изменениями по решению № 3/7 от 16 июня 2023 года) и опубликованный на официальном сайте. Предельная численность аппарата — 60 единиц (у сектора благоустройства структура утверждена отдельно). В органиграмме в скобках указана сфера каждой должности.
Мы прочитали их все, клетку за клеткой. Привлечение инвестиций. Связи с общественностью. Внешние связи. Консультирование и работа со СМИ. Внутренний аудитор. Защита прав ребёнка. Молодёжь, спорт, культура. Торговля. Юридические вопросы. Главный архитектор и архитектор. Земельный режим. Строительство и инфраструктура. Главный бухгалтер и ещё девять должностей — финансы, планирование, публичные закупки, налоговый сбор. Кадры. Администратор, сторож, уборщица, рабочий, водители. Один координатор и два оператора Единого окна.
Ни одного программиста. Ни одного специалиста по информационным технологиям. Никакой цифровизации.
Поскольку это тяжёлое утверждение, мы не оставили его на совести одного документа. Мы проверили его по четырём, независимым друг от друга, охватывающим семь лет:
- Регламент организации и функционирования примэрии, который перечисляет обязанности каждой отдельной должности: главный архитектор, главный бухгалтер, планирование, бухгалтерский учёт, налоговый сбор, инвестиции, земельный режим, связи с общественностью, кадры, молодёжь и спорт, юридические вопросы, торговля, внешние связи и СМИ, бухгалтеры, административный директор, уборщица, водитель. Ни одного программиста. Единственное место во всём документе, где появляется информационная система, — специалист по торговле, который «отвечает за работу в системе единого окна […] в автоматизированной информационной системе», то есть он пользователь, а не администратор.
- Органиграмма, утверждённая Советом в 2023 году, где сфера каждой должности прописана явно.
- Поимённый список аппарата, опубликованный самой примэрией на её новом сайте: 32 сотрудника, у каждого своя сфера после косой черты. Ни у одного — IT. (Трое из них указаны без сферы; теоретически у одного могли бы быть обязанности по информатике в должностной инструкции, хотя регламент, который эти инструкции описывает, такой функции не предусматривает.)
- Штатное расписание от января 2026 года, где все должности носят обобщённые наименования.
Единственное упоминание слова «IT», которое мы нашли в решениях Совета, — не в должности. Оно в должностных обязанностях внутреннего аудитора, который вправе проводить «миссии по обеспечению и консультированию, в том числе в финансовой сфере, IT, результативности, соответствия» (решение № 3/7 от 16 июня 2023 года). У примэрии, стало быть, есть тот, кто может IT проверять. И нет никого, кто мог бы его делать.
И это видно. Учреждение управляет информационными системами с персональными данными — примар утвердил в 2020 году политику безопасности для них. У примэрии есть старый сайт и новый. Есть работающее приложение для онлайн-записи в детский сад. Но в подвале нового официального сайта написано, кто на самом деле им занимается — «Технико-технологическое администрирование: Служба информационных технологий и кибербезопасности», то есть IT-служба государства. Примэрия не администрирует самостоятельно даже собственную страницу.
А на странице «Услуги» того же сайта пять из шести услуг — вода и канализация, санитарная очистка, уличное освещение, благоустройство территории, общественный транспорт — на 13 июля 2026 года содержат шаблонный текст, оставшийся с установки: «Lorem Ipsum is simply dummy text of the printing and typesetting industry.» Единственное реальное описание — у электронного детсада.
И в любом случае она не могла занять ничьё место
Гражданин иностранного государства не может занимать государственную должность в Республике Молдова: Закон № 158/2008, статья 27, требует гражданства. Закон о волонтёрстве, однако, открывает ей дверь — и одновременно проводит жёсткую границу. Текст совсем новый: прежний закон о волонтёрстве был отменён 5 февраля 2026 года и заменён Законом № 326/2025, который прямо допускает «участие иностранных волонтёров» (ст. 3), но запрещает, в статье 16, заключать договор о волонтёрстве «с целью избежать заключения индивидуального трудового договора». Меган Нокс юридически не может занять ничьё место.
Цифра: около 10 300 леев против 49 654
И даже без всего этого остаются деньги. Они одни объясняют, почему конкурс на эту должность стартовал в невыгодном положении.
Штатное расписание примэрии муниципия Унгень, действующее с 1 января 2026 года, — публичный документ (распоряжение примара № 26 от 26 января 2026 года). Мы извлекли его из отсканированного PDF и прочитали, позиция за позицией. У главного специалиста — верхней ступени исполнительской лестницы — базовая зарплата составляет от 7 760 до 8 960 леев в месяц. У старшего специалиста — от 6 960 до 8 240. Самая большая сумма во всём документе, 11 040 леев, — у секретаря Совета. (Примара и вице-примаров там нет — они должностные лица, оплачиваемые отдельно.)
К базовой зарплате добавляется фиксированная ежемесячная надбавка в 1 300 леев, которую закон о государственном бюджете на 2026 год даёт всем бюджетникам. Самый высокооплачиваемый специалист примэрии выходит, таким образом, примерно на 10 300 леев брутто в месяц — до возможных надбавок за результативность.
Средний брутто-заработок в услугах в области информационных технологий, по данным Национального бюро статистики (I квартал 2026 года), — 49 653,8 лея в месяц. В Moldova IT Park средняя была 50 064 лея ещё в 2024-м.
Разница — почти в пять раз. Даже в сравнении со всем публичным управлением, где средний брутто-заработок составляет 17 132 лея, поскольку туда входят полиция, армия, налоговая служба и центральные учреждения, специалист примэрии остаётся далеко позади.
Это не особенность Унгень. Это сетка. Муниципий входит в число 26 примэрий страны, где больше 10 000 жителей, — то есть в группу с наибольшим потенциалом. И всё равно не может себе позволить.
Унгень даёт инженеров Политехническому. Только назад они не возвращаются
Предпосылка, с которой мы начали, — что город вырастил людей через Политехнический, — выдерживает проверку, но не так, как мы ожидали.
Павел Нистириюк родился в 1957 году в Петрештах, район Унгень, учился в сельской школе, поступил в Политехнический институт в 1974 году и стал деканом факультета электроники и телекоммуникаций Технического университета Молдовы (2017–2023), со 127 опубликованными работами и девятью патентами на изобретения. Это ровно тот профиль, о котором идёт речь, — и он задокументирован на официальной странице факультета.
Сегодняшнее сырьё тоже есть, и это проверяемо. Максим Лазарюк, ученик лицея «Василе Александри» в Унгень, взял третье место на Республиканской олимпиаде по информатике в 2024 году и снова в 2026-м, — а мартовский выпуск 2026 года прошёл, по иронии географии, как раз в Политехническом. Две команды по робототехнике из района — «Brain Power» из Мэкэрешть и «Techno Storm» из Унгень — в прошлом месяце соревновались в Стамбуле, две из четырёх, которые Республика Молдова туда отправила. У лицея «Михай Эминеску» есть FabLab на 30 000 евро, с 3D-принтерами и лазерным резаком. А Технический университет Молдовы подписал в ноябре 2024 года соглашение о сотрудничестве как раз с примэрией муниципия Унгень.
Канал в Политехнический открыт. Люди есть.
Чего почти нет — так это места, куда возвращаться. Техническое обучение в районе есть — Профессиональное училище Унгень готовит «операторов технической поддержки компьютеров», профессию из области информационных технологий. Но это уровень квалифицированного рабочего — в трёх колледжах района нет ни одной специальности по информатике, а ближайший Центр передового опыта в информатике находится в Кишинёве.
А местный рынок тонок. Во всём районе Унгень раздел «Информация и связь» — который включает и телекоммуникации, и издательскую деятельность, и аудиовизуальный сектор, а не только IT, — насчитывал в 2024 году 110 наёмных работников. Муниципий Кишинёв сосредотачивает 88,3% работников этого раздела по стране. (Цифру нужно читать правильно: статистика учитывает их по месту нахождения работодателя, и программист из Унгень, нанятый фирмой в столице, попадает в Кишинёв. Она измеряет IT-экономику, локализованную здесь, а не айтишников, которые здесь живут.) В Свободной экономической зоне среди 49 резидентов нет ни одной компании по разработке программного обеспечения.
Ученик из Унгень, берущий приз по информатике, берёт его в зале Политехнического. Там же и остаётся.
Кто на самом деле Меган Нокс — и почему это важно
Различие между IT и цифровизацией, с которого мы начали, — не наша тонкость. Оно читается в самой её биографии.
Меган Нокс как раз выпускница политехнического профиля: у неё диплом инженера по информатике (Computer Science and Engineering) Университета штата Огайо. Ровно профиль выпускника FCIM. Диплом — не разница.
Разница — в профессии. В Microsoft она не писала код — она была менеджером технических программ. Она сама это объяснила в профессиональном подкасте в марте 2021 года (перевод редакции):
В Microsoft — и, думаю, в большинстве крупных технологических компаний — у каждой технической команды две стороны: PM и dev. […] Сторона dev пишет собственно код, который делает наши сервисы лучше, а сторона PM следит за тем, чтобы мы строили правильные вещи и по правильным причинам.
Меган Нокс, менеджер технических программ
То есть: разговоры с пользователями, сбор требований, планирование на полгода вперёд, стратегическая документация, координация технической команды. Не обслуживание сети.
Это, впрочем, и официальное определение той программы Корпуса мира, которая размещает волонтёров в примэриях: это программа общинного и организационного развития, а не IT, и волонтёры, по регламенту, «объединены в пару с молдавским коллегой».
Иными словами: профиль, который примэрия потребовала в марте 2025 года — управление, экономика или право плюс опыт цифровой трансформации, — и профиль, который приехал к ней в июле 2026 года, это один и тот же профиль.
Уточнение, которое мы делаем из профессионального долга, а не чтобы кого-то принизить: цифра «пять лет в Microsoft» принадлежит примэрии. Согласно её публичному профессиональному профилю, часть этого срока она работала над проектами Microsoft — аналитика данных Xbox — через фирму-подрядчика Hanson Consulting Group, а не как прямая сотрудница. Роль менеджера проектов подтверждена. Но формулировка «пять лет в компании Microsoft» остаётся за примэрией, а не за нами.
Во сколько Унгень обходится этот эксперт: ноль леев
«Руководство партнёра», собственный документ Корпуса мира в Молдове, написанный по-румынски, не оставляет места для толкований:
Это не финансирующее агентство. Более того, у Корпуса мира нет юридических полномочий поддерживать какую-либо деятельность, кроме набора, отбора, размещения, обучения и финансовой поддержки волонтёров в период их службы.
Американское агентство платит месячное пособие, жильё, перелёты, медицинскую помощь и десять недель обучения. Примэрия не тратит ни лея. Что даёт примэрия — это человека: «основного партнёра», чиновника, который ежедневно работает с волонтёром. Бюджет представительства Корпуса мира в Молдове составлял в 2025 финансовом году около 2,9 миллиона долларов.
Полезно знать и откуда приходит эта помощь в 2026 году. USAID — главный проводник американской помощи — закрыт 1 июля 2025 года. Корпус мира выжил, но с бюджетом, урезанным на 20 миллионов долларов в 2026 финансовом году, согласно его же бюджетному обоснованию; группа из 21 американского конгрессмена и сенатора утверждает в письме от февраля 2026 года, что агентство потеряло около 40% персонала, — цифру, которую агентство публично не подтвердило. То, что доходит сегодня до Унгень из Америки, — это уже не программа на сотни миллионов. Это один человек.
Что всё же остаётся на совести примэрии
Было бы удобно остановиться здесь, полностью оправдав примэрию. Но это не совсем так.
Должность IT — в отличие от должности по «цифровизации» — может быть создана в любой момент, как контрактная, с наименованием и зарплатой, предусмотренными законом: инженер-программист, администратор сети. Примэрия знает этот механизм и уже использует его для своего юриста, архитектора и экономиста. В органиграмме такая должность не создавалась никогда — ни в 2023 году, когда Совет переписал структуру аппарата, ни после конкурса 2025 года. У учреждения есть информационные системы, есть сайт, есть приложение для записи в детский сад, есть обязательства по безопасности данных, которые оно взяло на себя распоряжением ещё в 2020 году, — и ни одного человека в штате, кто за них отвечал бы.
Есть и второй механизм, который примэрия тоже построила сама: 10 октября 2025 года была учреждена Ассоциация межобщинного развития «Унгень» с 23 административно-территориальными единицами-членами, которая перечисляет среди ключевых направлений и цифровизацию. В январе 2026 года Ассоциация объявила конкурс на должность «ответственного за проекты» — функцию, которая в штатном расписании примэрии была бы невозможна. Срок истёк 23 января. Что вышло из того конкурса, публично неизвестно.
Значит, честный ответ на вопрос «почему не местный?» — это не «потому что не хотели» и не «потому что не могли». Он таков: хотели, попробовали по легальному каналу, а система не дала им ни наименования должности, ни зарплаты, которой её можно было бы заполнить. На их совести остаётся то, чего они не попробовали, — должность программиста, которую закон им позволял.
Государство знает свою болезнь. Оно написало это чёрным по белому
Самое жёсткое в этой истории сказал не кто-то из Унгень. Это написало правительство, в Концепции реформы местного публичного управления этого года:
Техническая поддержка даёт рецепт, но не кухню. Без критической массы постоянно нанятых специалистов примэрии становятся зависимыми от внешних экспертов. Как только проект помощи заканчивается, местный потенциал возвращается к прежнему уровню, порождая порочный круг недоразвитости.
Правительство тут же справедливо добавляет, что «программы технической помощи необходимы и ценны», но что временная помощь «не может подменить структурную реформу». Ровно сюда и ложится случай Унгень.
Тот же документ показывает, что на национальном уровне лишь 12,21% примэрий предоставляют большинство услуг в цифровом виде и лишь 25,03% имеют персонал, подготовленный в управлении проектами. Среднее тянут вниз 776 примэрий с населением менее 3 000 человек; в категории Унгень — примэрии с населением свыше 10 000 — цифры поднимаются до 46,34% и, соответственно, 65,85%. То есть даже передовая группа не дотягивает и до половины по цифровизации услуг. Государственная канцелярия отдельно констатирует, что средний возраст в местном публичном управлении первого уровня третий год держится на отметке 50,3 года, на 6,3 года выше, чем в центральном управлении, — разрыв, который отчёт объясняет, среди прочего, «более низким уровнем заработной платы и ограниченными возможностями продвижения».
А Стратегия цифровой трансформации страны, утверждённая в 2023 году, сама признаёт свой пробел: она обязывает и примэрии проводить цифровизацию, но создаёт должность координатора цифровой трансформации только для министерств и центральных органов. Примэриям она даёт ответственность. Не даёт человека. То же и с едиными центрами услуг: государство даёт методологию, примэрия платит зарплаты из собственного бюджета.
Ставка для унгенчан: кто останется в 2028-м
Ничего из этого не теория. Унгень сливается с девятью окрестными населёнными пунктами в примэрию примерно на 44 000 жителей по оценке примэрии, процесс, который мы отслеживаем с самого его начала. Новая примэрия берёт на себя единые центры услуг, интегрированный транспорт и управление отходами — всё это, по определению, информационные системы.
А способность их построить покупается по частям, извне. Из 600 000 леев, запрошенных у государства как стимул за слияние, 100 000 зарезервированы на разработку концепции и операционного руководства единых центров предоставления услуг — то есть на консультационную услугу. Три недели назад десять примэрий подписали соглашение с SALAR International, шведской организацией, которая приносит, на деньги Sida, поддержку, оценённую примэрией до 80 000 евро, — в том числе, опять же, на «офисы CUPS». А собственная цифровая экосистема примэрии — сайт, платформа, присутствие в интернете — была выведена на внешнее контрактование, на европейские деньги, в начале этого года.
Швеция даёт деньги. Америка даёт человека. Правительство даёт методологию. Унгень даёт… чиновника, который ежедневно работает рядом с волонтёркой.
Этот чиновник и есть, по сути, единственное, что во всей истории имеет значение. Корпус мира не присылает людей, чтобы они делали работу вместо учреждения — его регламент прямо требует местного коллегу, а заявленная миссия — «укрепление потенциала». Меган Нокс уедет в 2028 году. То, что останется в Унгень после неё, — не платформа, которую она построит, а человек в примэрии, который будет знать, как поддерживать её в живых, — и который в сегодняшней органиграмме не имеет ни должности, ни наименования, ни класса оплаты.