17 июня правительство одобрило выделение более 1,8 миллиона леев, чтобы возместить ущерб людям, у которых коммунистический режим конфисковал имущество, согласно сообщению правительства. Сумма скромная, для всего шести человек, распределённая через несколько местных советов. Но за этой сухой цифрой стоит один из самых тяжёлых долгов государства перед собственными гражданами — а в Унгень он измеряется тысячами судеб.
Что решило правительство
Одобренный сейчас транш идёт шести людям — через муниципальные советы Бельц и Кишинёва и районные советы Кэлэраш, Дондушень, Дубоссары и Рышкань. Унгенский район на этот раз в списке нет. На весь 2026 год бюджет предусматривает 4,9 миллиона леев на такие компенсации — темп, который, в сопоставлении с реальным числом имеющих право, многое говорит о том, как далеко до завершения этого счёта.
Кто имеет право и как требовать
Механизм существует более трёх десятилетий — по Закону о реабилитации жертв политических репрессий, принятому в 1992 году. Право на возврат или компенсацию принадлежит как живым жертвам, так и их наследникам. Конфискованное имущество возвращается в натуре, а когда это уже невозможно — выплачивается компенсация, рассчитанная по рыночной цене на момент рассмотрения заявления, с важным ограничением: земля, леса и насаждения не возвращаются.
Заявления подаются и рассматриваются специальными комиссиями районных или муниципальных советов в срок до шести месяцев, а выплата рассрочивается на несколько лет. Закон же фиксирует и цифру, которая говорит всё о расстоянии между справедливостью и символическим жестом: за каждого убитого или погибшего в репрессиях государство выплачивает наследникам компенсацию в 540 леев.
Память Унгенского района
Здесь национальная история обретает местную тяжесть. Хотя района нет в нынешнем транше, след репрессий глубок. В четвёртом томе «Книги памяти» — официального каталога жертв коммунистического тоталитаризма — раздел, посвящённый Унгенскому району, собирает тысячи имён; по подсчёту редакции, около 2 900 поимённых записей из более чем 60 населённых пунктов.
Документы показывают обе крупные волны террора. В 1941 году увозили сельские элиты: в Корнештах — семьи торговцев и члена Национал-христианской партии; в Унцештах — двух бывших примаров, позже погибших в лагерях на Урале. В 1949-м, в «Операции Юг» — крупнейшей волне, когда по всей Бессарабии депортировали более 11 000 семей, — увозили семьи, объявленные «кулаками», как в Четирень, отправленные в Тюменскую область. Это имена хозяев, людей с землёй и лавкой, стёртых за одну ночь из своих сёл.
Вопрос, который остаётся
Именно на этом фоне национальная цифра «шесть человек» обретает иной смысл. Настоящий вопрос не в том, сколько конфисковали, а в том, сколько из тысяч имеющих право в районе — или их наследников — когда-либо потребовали то, что им причитается. Прямым выжившим 1949 года сегодня за 80; большинство заявлений подают наследники, многие уехавшие или не знающие процедуры. А компенсация по «текущей рыночной цене» редко покрывает целое утраченное хозяйство. Сколько дел было у Унгенского района и сколько завершено — данные, которые мы запросим у районного совета и профильной комиссии при Министерстве внутренних дел.
Они никогда не просили мести, но просили правды. И наш долг — дать им эту правду: через признание, через образование, через сохранение живой памяти о них.
Майя Санду, президент Республики Молдова, на памятном мероприятии 6 июля 2025 года
Национальный факт и сумма взяты из сообщения правительства; правовая основа — из текста Закона № 1225/1992. Национальные исторические цифры (волны 1941, 1949 и 1951 годов) различаются между источниками и приводятся как таковые. Число имён по Унгенскому району получено редакцией путём подсчёта записей в четвёртом томе «Книги памяти» и является оценкой, а не официальной цифрой. Официальной разбивки депортированных по районам нет, как и публичных данных о числе заявлений на компенсацию из Унгенского района; мы запросим их у ответственных учреждений.